Приветствую Вас, Гость

 Сокровище (часть1)

                      следующая часть к оглавлению

 

До отправления местного поезда оставалось целых пять часов.

Чтобы как-то скоротать время, Мышкин Семен Иванович решил прогуляться по грязным улицам райцентра и осмотреть его достопримечательности. К достопримечательностям относился небольшой рынок, где торговали в основном овечьей шер­стью, куриными яйцами, речной рыбой, какой-то старой рухля­дью и щенками собак гончей породы. Железобетонный па­мятник неизвестному болыневику-агитатору, который распола­гался в тени кустов акаций и, находясь в плачевном состоянии стоял без одного уха, с отвалившимся носом, с метровым бере­зовым поленом под мышкой и отсутствием какой-либо таблич­ки с именем, фамилией и датой трагической кончины героя.

Чуть дальше этого истукана неизвестного рода-племени опершись на угол здания похоронной конторы, примостилась покосившаяся избушка с надписью «Исторический музей», в стенах которой хранились с десяток пожелтевших писем извест­ных партийных деятелей района, два пистолета с раздутыми стволами, фуражка с красной звездой, кожаная куртка, три свинцовых кастета, а также телега с оглоблями, на которой, по словам смотрителя музея, ездил Сам... Рассказывая о телеге смотритель обычно понижал голос, слегка приседал и, огляды­ваясь по сторонам, шепотом произносил:

- Ездил Сам! Сам! Начальник Губчека!

После этих слов он почему-то выглядывал в окно, видимо, опасаясь, что за ним вот-вот придут. Осмотрев, таким образом, все знаменитые места райцентра, Семен Иванович решил схо­дить еще куда-нибудь, имея в виду столовую железнодорож­ного депо. Правда, его уже понесло в сторону небольшого сквера, где виднелся еще какой-то истукан, но в это время у Мышкина неожиданно что-то кольнуло в спине, зачесалось под мышкой, после чего его ноги сами побежали к привок­зальной пивнушке, которая располагалась возле конторы с облезлой табличкой «Бюро добрых услуг».

«Ну, а почему бы и нет? - подумал Семен Иванович. - Зайду, хряпну пару кружек, время убью, получу удовольствие!»

И он взял курс на пивной источник. Через несколько ша­гов Мышкин услыхал за спиной голос с явными интонациями заядлой базарной торговки:

  •  Давай, милок, погадаю! Давай всю правду расскажу! Век помнить будешь! До конца своей богатой жизни помнить бу­дешь! Давай погадаю, никогда меня не забудешь!

До пивнушки оставалось совсем немного. Недовольный таким поворотом событий, Семен Иванович остановился и, по­вернувшись, чуть было не упал в обморок. Перед ним стояла грязноватая цыганка, с полным ртом золотых зубов и с огром­ным фингалом под левым глазом.

  •  Не сильно мешает? - придя в себя, с иронией спросил Мышкин гадалку, имея в виду ее лиловый синячище.
  •  Сейчас уже нет, а ночью даже помогает! - охотно ответи­ла она, продолжая предлагать  услуги по гаданию, пред­сказанию и снятию порчи.
  • Мышкин нехотя подал ей руку. Цыганка начала гадать. Она обещала то ядерную войну, то всемирный потоп, то встре­чу в казенном доме, то повышение по службе, то увеличение жалования, то получение дорогих подарков, то какие-то испы­тания, то встречу с чертями и внезапное обнаружение сокро­вища. При слове «сокровище» цыганку, назвавшуюся Азой, вдруг передернуло, она внимательно посмотрела в глаза Се­мена Ивановича, негромко произнесла: «Пардон!», после чего убежала за угол питейного заведения, крутанулась там вокруг здоровенного тополя, три раза боднула дерево головой, верну­лась и вновь пристально посмотрела на изумленного Мышкина.
  •  Гм! Ну точно. Все сходится.
  • С этими словами она опять взяла ладонь Семена Иванови­ча, достала из-под юбки небольшую лупу и более тщательно изучила глубокие извилины на руке Мышкина.

 Ну все, все сходится! Вот и сокровище, вот и нечистая сила, а вот и я рядом! Да, ну и дела! Вот так объект достался! Кто бы мог подумать, что я у тебя стану ангелом-хранителем числиться, - подбоченившись, произнесла цыганка, всем своим видом выра­жая недовольство таким неожиданным приобретением.

Мышкина все это стало забавлять. Ему с трудом удалось сдержать приступ смеха.

«Ну, если так выглядят ангелы, то как же черт должен выг­лядеть? » - подумал он, оглядываясь по сторонам.

  •  Да так же и выглядит, а чаще всего намного лучше! - как будто прочитав мысли собеседника, произнесла Аза.
  •  Ну а сокровище, которое ты мне пророчишь, черти не отберут? - продолжая посмеиваться над странно­ватым ангелом, спросил Семен Иванович.
  •  Теперь нет! - твердо ответила гадалка. - Теперь уж фи- гушки! Теперь у тебя есть я! Как почувствуешь себя плохо, как увидишь, что нечисть рядом, сразу позовешь меня, вдвоем быстро отмахаемся.
  •  А я сокровище-то свое скоро увижу?
  •  Разумеется. Да и не только сокровище, но и чертей узна­ешь. Один будет без ушей, другой без зубов, третий будет хромать, постоянно чесать под мышками и раз в два дня мо­читься в собственную постель.
  •  Страшная, небось, нечисть-то эта, а?
  •  Да какая там страшная, больше жалкая, слизняки омер­зительные, шушера, одним словом! - с брезгливостью в голосе ответила Аза и, оглянувшись по сторонам, предложила давя­щемуся от смеха Мышкину пропустить по кружечке пивка.

Насмеявшись вдоволь, Семен Иванович неожиданно согла­сился. После такой клоунады рядом с цыганкой ему стало  свободно и даже весело.

  •  Ну что, пошли! Людей хоть попугаем! - весело произнес он.

Заведение работало лихо. В радиусе трехсот метров от него воняло кислым пивом, вяленой рыбой, жареным ливером, чело­веческой мочой и потом. Тем временем, не обращая внима­ния на некоторый дискомфорт, ангел-хранитель Аза и ее по­допечный товарищ Мышкин подошли к смердящему помещению.

- На! - громко крикнула цыганка, пиная ногой дощатую дверь.

Деревянные ставни тут же слетели с петель и с грохотом рухнули на грязный заплеванный пол. Задрожали утлы про­куренного помещения. Вылетели окна. Произошла закупор­ка пивного крана. В зале наступила гробовая тишина. Зав­сегдатаи пивнушки с изумлением уставились на несуразную пару, появившуюся в клубах пыли от обвалившейся штукатурки.

Мужчина имел интеллигентный вид, он был одет в черное пальто, белую рубашку с галстуком и черные брюки, аккурат­но заправленные в черные резиновые сапоги.

Рядом с ним находилась цыганка неопределенного возрас­та, с огромным количеством золотых зубов, с большущей папи­росой в углу рта, с заплывшим левым глазом, с руками, полнос­тью покрытыми татуировками, с распущенными волосами и в милицейской фуражке с металлической кокардой.

Аза внимательно осмотрела притихшую публику. Длинным пальцем правой руки она оттопырила карман вору-рецидивисту и дважды смачно туда сморкнулась. Затем бесцеремонно отобрала кружку с пивом у здоровенного амбала, а ему нанес­ла три точных удара под копчик острым носком своего кожа­ного ботинка. После этого она перебросила папироску из правого в левый угол рта, прошла в центр зала и негромко произнесла:

  •  Мужички! Дайте даме прикурить папироску!
  •  Мы не курим! Мы только пьем! - громко крикнул кто-то из угла.  После этого  вся публика, включая Толю-дурачка по клич­ке Толя Палыс, расталкивая друг друга локтями и хватаясь за карманы штанов,   мгновенно выскочила из вонючего помещения и молниеносно рассредоточилась по темным,  гряз­ным переулкам райцентра.

Расставались Мышкин и цыганка Аза почти друзьями.

  •  Позолотил бы ручку, дал бы на прощание пятьдесят копе­ек, - попросила она.

Мышкин без особого энтузиазма полез в карман, достал мятый рубль, отдал цыганке и потребовал сдачу.

- Сдачу?! Сдачу, говоришь?! - громко захохотала гадалка. - Верну сдачу, обязательно верну, как только приеду твое со­кровище спасать да чертям рога обламывать!

Она быстро закружилась на одном месте.

Послышался протяжный гудок паровоза. Семен Иванович заскочил в вагон, уселся возле окна, бросил прощальный взгляд на перрон, но, кроме огромного лохматого кобеля, обнюхиваю­щего разбитую пивную кружку, никого там уже не увидел.

Всю дорогу мысли о встрече с цыганкой Азой не покидали голову Семена Ивановича. Ему было очень жаль потерянного рубля.

«Ведь целых пять буханок белого хлеба можно было ку­пить или семь буханок черного!» - огорченно думал Мышкин, вспоминая свою опрометчивость.

Домой он приехал в расстроенных чувствах. Сидя за ужи­ном, он рассказал жене Глафире Михайловне все, что при­ключилось с ним в райцентре. Из-за потери рубля супруга расстроилась еще сильнее, чем муж, и пообещала порвать цыганку на отдельные татуировки при первой же встрече и при любых обстоятельствах.

«Именно так и будет!» - услыхав слова жены, подумал Мыш­кин, хорошо знавший характер своей половины.

Вообще, если честно признаться, Семен Иванович жил с Глафирой Михайловной, как за каменной стеной. Они были вместе вот уже тридцать лет. Супруга Мышкину досталась сильная, ростом под два метра, работящая и выносливая. Гла­фира не была нытиком и стойко переносила все тяготы жизни. Она сменила много профессий, работала на лесоповале, в столярном цехе, на железной дороге, где для пе­ревыполнения плана брала под мышки сразу по две шпалы и с комсомольским задором переносила их на новое место. По­работала и в убойном цехе, где за неделю выполнила годовой план производства, забивая телят, коз и баранов одним ударом могучего кулака.

Вопреки расхожему мнению, горящие хаты Глафира Ми­хайловна по бревнам не растаскивала, скакунов не останав­ливала, а вот груженые «КамАЗы» - это было. Тормознет, быва­ло, машинешку, вытащит из кабины лихача-водилу, вдарит тому кулачищем в зубы, затем ботинком по ребрам, потом опять кула­чищем, после чего заставит бедолагу пересдавать правила до­рожного движения прямо на дороге, без отрыва от производства.

Правда, в быту Глафира Михайловна была женщина крот­кая. Очень скромная, чистоплотная, хорошо готовила, любила двоих уже взрослых сыновей, обожала мужа и постоянно поддерживала его во всех начинаниях.

Узнав от супруга о каких-то скрытых сокровищах, предска­занных цыганкой, Глафира Михайловна спорить не стала.

  •  Все может быть, а почему бы и нет! - произнесла она. - Несколько поколений наших предков жили в этой местности, поэтому произойти может все, что угодно...

С этими словами она подошла к комоду, открыла ящик и дос­тала оттуда старый альбом с пожелтевшими фотографиями.

  •  Смотри, - обратилась она к мужу, показывая на один из снимков, на котором был изображен здоровенный мужик с широкой бородой, черной повязкой на правом глазу и глубо­ким шрамом на левой щеке, - это мой дед. Работал до рево­люции у местного графа, присматривал за стаей охотничьих собак. Правда, граф вскоре обанкротился. Перед смертью ходил в штанах с двумя заплатами на заднице. Но умер все- таки графом.

«Ну конечно, - посмотрев на фотографию дедули, больше похожего на закоренелого пирата, подумал Семен Иванович, - поэтому, наверно, граф-то и обанкротился, что такой тип в его имении работал».

Дальше пошли фотографии прадеда, его братьев, сестер и других близких родственников. Все они когда-то работали у известных людей: лесопромышленников, банкиров, золотодо­бытчиков, торговцев ворованными лошадьми, мелких спеку­лянтов и картежных аферистов. Нечесаные бороды Глафи­риных предков мелькали на подхвате в свинарниках, на ко­нюшне, около выгребных ям, возле псарни, в поле, а также в лесу при заготовке дров на зиму.

  • Ну а что? - возбужденно шептала Глафира Михайловна. - Время было неспокойное, лихое, смутное. Мог ведь кто-нн- будь из моих родственников спрятать сокровища хозяина, да и запамятовать, где? А? Ну а потом, не забывай, была война, все-таки годы, старость - может, лежат сейчас где-нибудь и дожидаются своего часа?
  •  Да уж! -  задумчиво про­тянул Семен Иванович. - Все может быть!

Рассудив таким образом, Мышкины решили рискнуть и начали действовать. Для начала они поглубже перекопали свой садовый участок, который им когда-то подарила покой­ная теща Семена Ивановича. Не найдя там ничего, кроме ржавой автомобильной монтажки, они перешли на участок вдовы бывшего начальника местной водокачки, которым в свое время пользовались родственники Глафиры Михайловны. Но и там кладоискателей ждало разочарование.

Мышкины не унывали. Они потихоньку и планомерно ста­ли рыться на тех участках, которые раньше принадлежали их близким и дальним родственникам. Не обнаружив ничего при раскопках, они перешли на простукивание стены каменного подвала, которым всю жизнь владел родной дед Глафиры.

Но однажды в глухую, темную ночь...

  •  Есть! - дрожащим от волнения голосом произнес Мыш­кин. - Есть! - повторил он, вытаскивая из стены детский горшок, завернутый в промасленную тряпку. - Есть! - хотел произнести он в третий раз, но...

Но в это самое время раздался протяжный свист и на со­гнутые спины кладоискателей посыпались хлесткие и точные удары. Удары были частыми. А наносились они в основном березовыми поленьями.

  •  Получай на чай! Получай на чай! - азартно командовал молодой голос, после чего поленья послушно ложились точно вдоль позвоночника.
  •  Мама! - в ужасе заорал Мышкин и, бросив горшок, в котором оказались обычные ржавые гвозди, ломанулся через кусты в сторону дома.

- Бабушка! - еще громче заорала его супруга и, проломив две кирпичные стены сарая, как лось, поскакала по следам исчезнувшего мужа.

Дело в том, что когда местные жители увидели перекопан­ные участки, они сначала возмутились, затем испугались, по­том обратились в милицию, а когда их там послали подальше, собрали добровольную дружину и, подловив ночных копате­лей, отделали их по полной программе.

После этого случая Семен Иванович слег на две недели. Лечился он традиционными методами: компрессами, уколами и примочками.

Его верная супруга избрала народный, более надежный и проверенный годами путь исцеления. Метод был очень прост: утром, натощак, выпивалось четыре рюмки водки, в обед - водка и стакан красного вина, желательно портвейна, вечером водка успешно заменялась самогоном, а портвейн - непременно лит­ром пива. Далее необходимо было выйти на улицу и в обяза­тельном порядке дать кому-нибудь по морде!

Глафира Михайловна исполняла вышеуказанную инструк­цию, как примерный школьник. Она пила по утрам водку, вечером самогонку, закусывала вареной репой, после чего за­ходила в пивнушку и начинала там давать в зубы всем, кого находила, наводя тихий ужас на прилегающую территорию.

Вскоре ушибы, синяки и ссадины покинули тело Семен Ивановича и его верной жены. История с цыганкой стала забываться. Жизнь наладилась и вошла в нормальное русло. Мышкины стали спокойно работать, ходить в магазин, в леспромхозовский клуб, радоваться, если у соседа заболевала ко­рова или умирал поросенок.

 Но однажды….! Тук, тук, тук - раздался негромкий стук в дверь, и на пороге небольшого закугка, который Семен Иванович Мышкин гор­до именовал рабочим кабинетом, появилась Галина Косых, ку­рьер леспромхозовской конторы. Посмотрев в глаза вошед­шей, Мышкин поймал себя на мысли, что фамилия курьера очень четко соответствует ее физическому состоянию.

И в самом деле, один глаз Галины смотрел куда-то вверх и назад, а второй был устремлен в окно. Не зная, в какой глаз смотреть, чтоб не окосеть самому, Семен Иванович обратил внимание на пышную грудь курьерши, обтянутую новой чер­ной телогрейкой, расписался в бланке получения корреспон­денции, забрал конверт и, проводив Галину теплым, нежным взглядом, медленно стал распечатывать полученную депешу.

«Уважаемый Семен Иванович! - прочитал Мышкин слова, написанные красивым ровным почерком на большой, с круп­ными цветами, открытке. - Администрация леспромхоза при­глашает Вас и Вашу супругу на торжественный вечер, посвя­щенный празднованию Вашего пятидесятилетия.

В программе вечера;

  •  Выступление дир. леспромхоза тов. Коршунова П.Г.
  •  Доклад председателя месткома тов. Говорливого Г.М.
  •  Поздравления сотрудниками леспромхоза.
  •  Праздничный ужин.
  •  Танцы».

Дальше указаны были дата и время начала мероприятия, а также схема, на которой крестиками было отмечено место юбиляра за праздничным столом. Внизу красовалась подпись председателя месткома, председателя парткома и самого ди­ректора Коршунова П.Г.

  •  Вот это да! - прошептал изумленный Семен Иванович, в пятый раз перечитав текст приглашения. - Уважаемый, зна­чит?! Уважаемый! О-го-го. М-да!

 

                      следующая часть к оглавлению