Приветствую Вас, Гость

Плохая примета (Часть 2)

 

  •  Смазанные подшипники лучше скользят, - увидев заин­тересованность мужа, с азартом произнесла та, вновь эффект­но щелкая пальцами. - Действуй, действуй, милый. Ты ведь хороший охотник, опытный, тебе и карты в руки.

На этот раз идея жены пришлась Петру Моисеевичу по душе.

  •  А что? Ведь дело говорит баба, ох, дело говорит! И почему мне такая хорошая мысль самому в голову не пришла? Мед­ведей у нас в лесу пруд пруди, опытных охотников тоже. А ведь чем черт не шутит.

С этими словами он расцеловал Маргариту, попил чайку, по­думал о предстоящей охоте, после чего супруги помирились и легли спать. Спали они крепко. Петру Моисеевичу, как толь­ко он закрыл глаза, тут же приснился сон, как какой-то мужик в бараньем полушубке предлагает ему сапоги и погоны мини­стра внутренних дел всей Вселенной. Маргарите же виделось, что она в медвежьей шубе, в унтах, с большим кошельком из того же меха заходит в привокзальный ресторан, садится за стол, заказывает две бутылки пива, триста граммов водки и го­вяжий шницель, большущий, как сибирский валенок. Съев и выпив все, что ей принесли, она поднимается и уходит, не рас­платившись, так как весь персонал, увидев у нее на шее ожере­лье из медвежьих большущих когтей, от страха разбегается по домам, написав предварительно заявление об увольнении.

Наступило утро. Петр Моисеевич прибыл на свое постоян­ное место службы. Вызвав к себе помощника Стукачева, ка­питан дал ефрейтору команду, чтобы тот быстренько нашел и привел в милицию бывшего вора-рецидивиста Санька Верту- хаева по кличке Шура Мутный. Ближе к обеду Шура был доставлен по назначению.

  • Я давно завязал, гражданин начальник! - начал с порога возмущаться Мутный. - Работаю честно, план выполняю, чис­люсь в передовиках производства, никого не трогаю, женился, три месяца назад вступил в партию, так что вы зря на меня...
  •  Да знаю, знаю, Саня, знаю, что ты хороший работник и к тому же самый лучший охотник на медведей, поэтому и при­гласил тебя для серьезного разговора, - успокоил вошедшего Решеткин.

Он прошелся по кабинету, предложил Шуре папироску,

вместе с ним закурил и, усевшись на краешек стола, более детально объяснил Мутному, зачем его пригласили в отделе­ние милиции.

  •  Дак так бы сразу и сказали, гражданин начальник, так бы и сказали, что вам медведь нужен. Это мы враз, это для нас дело плевое, отстреляем, конечно, о чем разговор, для этого даже подходящий экземпляр есть, недалеко, в Глухой пади ходит. Правда, хитрый такой, мы ему даже кличку дали Бурый Лис.
  •  Он что, такой хитрый, что вас в карты обыгрывает? - пошутил Решеткин.
  •  Ну, в карты нас, конечно, обыграть нелегко, но что хитер, это точно. Такой экземпляр завалить - это дело чести.
  •  Да неужели?

 Так точно, гражданин начальник! Второй сезон за ним охотимся. Раньше-то на него внимания не обращали: спокой­ный был, баб в лесу не пугал, за детьми не гонялся, мужикам дорогу уступал. Бывало, даже режешь поросенка, унесешь ему в лес потроха, положишь на пенек, смотришь, на следующий день потроха съедены, а на этом же пеньке стоит лукошко, полное ягод или грибов. Но в одно время случилось вот что! - рассказывал Шура, предварительно попросив у капитана еще одну папироску. - Один леспромхозовский тракторист из на­шей охотничьей бригады решил свалить пару лесин для сво­ей новой бани. Поехал на тракторе в лес, прихватив с собой сына-пэтэушника. Приехали на место. Свалили лесинку, да неудачно. Уронили деревья прямо в малинник. Все там раз­воротили. Измяли гусеницами, поломали, вдобавок еще сынок залез в самую гущу и нагадил там так, что от запаха с места сорвалась стая кабанов и убежала на другую сторону ручья. Прошло несколько дней, - продолжал рассказывать Шура, - лесинки привезли, поставили баньку, все радуются, всем хоро­шо и замечательно. А на следующий день наш мужик выхо­дит на улицу и видит такую картину: баня развалена, у трак­тора коробка оторвана и брошена в колодец, разорваны гусе­ницы, выбиты стекла, фары, а на сиденье водителя возвышает­ся здоровенная куча медвежьего дерьма, которую пришлось полтора часа убирать лопатами.

  •  Что, неужели это правда? Хотя я что-то про это слыхал, но не верил. Думал, обычные охотничьи байки.
  •  Правда, правда чистой воды, гражданин начальник! - от­ветил Шура Мутный. - Ну так вот, это еще не все. Кроме этого, косолапый выследил засранца-пэтэушника, и, когда тот зашел в уборную, медведь стал громко рычать и скрести ла­пами по дощатым стенкам нужника. Естественно, пацаненок упал в выгребную яму и сидел там до тех пор, пока его не вытащили оттуда отец с матерью. На второй день та же участь постигла и самого хозяина. Но сидел он в яме гораздо дольше, так как входная дверь барака оказалась припертой здоровен­ным бревном, а окна заколочены половыми досками.
  •  Ну и чем это закончилось? - спросил удивленный Решет- кин, от души посмеявшись над рассказом собеседника.

 Ну, чем-чем, решили, что спускать это Бурому нельзя, ина­че совсем оборзеет. Сбегали в юрту к старику-якуту, тот чего- то пошаманил и указал нам точное местонахождение косола­пого разбойника. Прибегаем, точно, видим, он у Гремучего ру­чья лежит под камнем, здоровенный, как слон, ворочается, че­шется и храпит, как пьяный лесоруб после получки. Ну, дума­ем, все, не уйдешь, гаденыш, проучим. На следующий день, с утра, собрали мужиков, пришли к ручью, смотрим, лежит, раз­будили и как начали его жердями, жердями, жердями огули- вать, уму-разуму таким способом учить. Тот с перепугу вско­чил, глаза бешеные, ничего не понимает, взревел, подпрыгнул, обгадился и как даст драпаля. Мы стоим, радуемся, ох, проучи ли, думаем. А потом смотрим, на песке что такое? Что-то сле­ды-то какие-то маленькие? Оглянулись, а этот наш Бурый Лис сидит на пригорке, метров двести от нас, поставил перед со­бой пенек вместо стола, насыпал на него лесных орешков, гры­зет их и смотрит на нас, как на последних дураков. Мы ниче­го понять не можем, только потом сообразили и по следам увидели, что этот гад как будто знал, что мы придем, сходил в Глухую падь, нашел там спящего собрата, взвалил на холку, притащил и положил на свое место. Ну а мы и знать не знаем, что он, пройдоха, успел подмену совершить, а когда разобра­лись... У нас один разозлился, схватил ружье да как пульнет жаканом в его сторону, расстояние большое, медведь эту пулю на излете перехватил, да как швырнет обратно, ну и прямо тому в лицо, пары зубов передних как не бывало, до сих пор ходит по поселку, свистит, как Соловей-разбойник.

  •  Вот это экземпляр! - удивился Решеткин. - Нам как раз такой и нужен. С сильным противником схлестнуться одно удовольствие, будет чего вспомнить и детям рассказать.

Вертухаев со словами капитана согласился.

  •  С таким карабином да с такой оптикой, как у вас, гражда­нин начальник, кокнуть этого проходимца - дело техники, мы со своей стороны его выследим, организуем облаву, а вам толь­ко останется на курок нажать.
  •  Не переживай, Шура, не переживай, милый, - с достоин­ством произнес Петр Моисеевич, - рука не дрогнет и ствол не шевельнется, кокнем за милую душу и фамилию не спросим.
  •  Ни на минуту не сомневаюсь в ваших способностях, граж­данин начальник! - подытожил разговор Вертухаев и радост­ный, что его не посадили в каталажку, быстро побежал орга­низовывать облаву на Бурого Лиса.

В этот вечер Петр Моисеевич вернулся домой в приподня- тэм настроении и с лучезарной улыбкой на лице. Его встре­тили сын, с радостными криками размахивающий пистолетом, н любящая жена Маргарита.

 Ну что, - доложил капитан супруге, когда вся семья усе­лась за ужин, - с лучшим охотником на медведя я сегодня встретился, поговорил, бригада готова, через несколько дней жди новостей. Думаю, что надо готовить тару для мяса.

  •  Задача ясна! - сказала Маргарита, уложив сына спать, повтор­но расстелила на столе ватман с изображением шкуры медведя.
  •  Медведь большой? - спросила она.
  •  Громадный! Говорят, такой громадный, что не высказать! - ответил супруг, подходя к сейфу, в котором у него хранились карабин и охотничьи патроны.

Тем временем Маргарита начала действовать. Зашуршала логарифмическая линейка, защелкали костяшками деревян­ные счеты, заскрипели перья. Она что-то чертила на ватмане, вырисовывала, записывала в тетради, потом зачеркивала, за­тем повторяла процедуру и в конце вечера торжественно объя­вила супругу, что можно получить от убитого медведя. По ее словам, кроме двухсот пятидесяти килограммов диетического мяса, из медведя получалось ведро дефицитного медвежьего жира, килограмм дорогущей желчи, громадная шкура, из кото­рой можно пошить женскую и мужскую шапки, небольшой женский полушубок, три пары унт, четыре пары теплых тапо­чек, две сумки, три косметички и массу сувениров, используя при этом когти, жилы, хвост и уши.

  •  Неужели так много добра? - изумился Петр Моисеевич.
  •  Да, - подтвердила супруга, - я же с твоих слов рассчитывала.

После этого она взяла тетрадку, разделила листок на две

части, слева написала «оставить себе», а справа - «увезти в РОВД». После этого опять начала что-то считать, вычислять, прикидывать в уме, заносила какие-то цифры то в левую, то в правую колонки начерченной таблицы. В ее глазах появи­лись огоньки жадности, руки мелко тряслись.

Было видно, что внутри женщины Маргарита Решеткина сражается с Моськой Пердунской. Обе соперницы ни в ка­кую не хотели отдавать на сторону два с половиной центнера свежего мяса и целую кучу добротных меховых вещей. Мар­гарита отвела глаза от записей и посмотрела за угол печки. Представила, что там стоят кадки и тазы, полные медвежьего мяса, и детская ванна, доверху наполненная свежим ливером.

Дальше жадный взгляд поднялся вверх, где ее воображение рисовало длинную вешалку, на которой висела масса изготов­ленных из медвежьей шкуры вещей рядом с элегантным жен­ским полушубком.

  •  Нет! - громко выдохнула Маргарита, понимая, что Моська Пердунская побеждает. - Нет, - вторично произнесла она и мгновенно перенесла цифры из графы «отдать в РОВД» в графу «оставить себе». После этого она еще несколько ми­нут тасовала данные, нервно чесала задницу, пила холодную воду и в конце концов, выдала мужу окончательный результат своих расчетов. Итоги были таковы: мясо и изделия из меха оставить себе, а в РОВД увезти желудок, прямую кишку, яйца, медвежий член и с десяток черных когтей, предварительно скомбинировав их с хвостовой частью шкуры.
  •  Ну а чего? - возмущенно произнесла она. - Хватит им и этого! Желудок и кишки промоют, член отварят, посолят, по­перчат, добавят чеснок и айда, уминай за обе щеки. А когти на цепочку, потом на шею, отличный сувенир. Не стыдно в таком виде и на людях показаться. Подобные сувениры на дороге не валяются, дефицит!

Выслушав супругу, Петр Моисеевич задумался. Внимательно посмотрел на расчеты, почесал за ухом, прикинул что-то в уме, представил груду мяса, которую почему-то надо кому-то от­дать, медвежью шапку, унты, которые будет таскать на охоту бородавочный майор Глушняк, женский полушубок на плечах инспектора паспортного стола, сморщился, изобразил на лице гримасу душевнобольного и, полностью поддерживая Моську Пердунскую, показал кукиш в сторону РОВД.

  •  Правильно, правильно говорит жена, хватит вам и потро­хов медвежьих с сувенирами, а вот когда присвоите очеред­ное звание, тогда и дело другое...

Не дремал и Шура Мугный. Он оповестил всех охотников о предстоящей облаве на косолапого, после чего побежал за помощью к старому якуту Ясаку по прозвищу Тунгусский Метеорит, который проживал в небольшой юрте на окраине поселка, возле живописной березовой рощи. Шура часто заг лядывал к этому опытному старику, который, поговорив со сво­ими духами, безошибочно указывал мужикам местонахожде­ние зверя, помогая профессиональной бригаде охотников сэ­кономить уйму времени.

Хозяин был дома.

  •  Знаю, зачем пришел, однако! - тихо произнес он, пригла­шая Шуру присесть.

В юрте было тепло. Внутри сильно пахло дымом, воняло кошачьей мочой, табаком и старыми валенками, от запаха ко­торых у Санька запершило в горле. Юрта была небольшая, но просторная. Мутный уселся на пол, покрытый волчьими шкурами, и приготовился к разговору. Ясак подбросил в очаг дров, раскурил трубку, выпил какого-то зелья из металличес­кой помятой кружки, почесал беличьим хвостом между паль­цев босых ног, закатил глаза, вошел в транс и начал чего-то бубнить. Сначала он говорил очень тихо, потом чуть громче, затем стали слышны слова и целые фразы.

  •  Плохой примета, вижу плохой примета, однако. Хвост мед­ведя и когти медведя уходят в казенный дом, нельзя охотиться, нельзя зверя стрелять, однако, плохой примета. Вестники чер­ных сил, тринадцать штук, садятся на перст дьявола, однако, плохой примета, нельзя стрелять, нельзя обижать зверя. Ошень плохой примета, однако.

После этого шаман ненадолго замолчал, начал раскачивать­ся, шевелить губами, а через несколько минут вновь произнес:

  •  Кошелек из шкуры медведя, ошень плохой примета, одна­ко. Дурак сегодня зашел в юрту, ошень плохой примета, одна­ко. Глупый человек березка обидел - ошень плохой примета, однако.

«Старик, видимо, совсем из ума выжил», - подумал Мутный, шаря глазами по юрте в надежде увидеть дурачка, который, по словам якута, шастает где-то поблизости.

  •  Ну, хватит там ересь-то городить, замучил своими дебиль­ными приметами, два часа уже сижу, заканчивай уже, старый бандерлог! - раздраженно произнес Шура и с этими словами легонько вдарил клюкой Тунгусского Метеорита по горбу.

От удара Ясак встрепенулся, подозрительно посмотрел на Шуру Мутного, после чего громко, внятно и четко произнес:

  •  Дурак-человек, однако. Тринадцать ворон, ровно тринад­цать ворон село на памятник Вовке Ульянову, ошень плохой примета. Нельзя зверь обижать, однако.
  •  Да ты что, Тунгусский Метеорит, ты это считаешь весо­мой причиной на охоту не ходить? Там каждый день по пять­десят штук у него на башке сидят, помойка рядом, вот и кучку­ются на лысине у этого дурачка, а у тебя все «плохой приме­та» да «плохой примета». Давай, забирай пол-ящика водки и фляжку спирта да говори побыстрей, где лежит Бурый Лис.

При словах «спирт» и «водка» глаза старика-якута немно­го расширились. Он ничего не сказал, только раскурил труб­ку и молча переложил березовое полено с левой стороны на правую. Посчитав это за определенный намек, Шура тут же добавил:

  •  Хорошо, еще банка пороху и три килограмма свинца на пули.

Тунгусский Метеорит в знак согласия кивнул.

  •  В Глухой пади лежит, однако, под вторым выворотнем от

излучины, однако.

  •  Ну, вот видишь, давно бы так, а то «примета плохой», «при­мета плохой», городишь ерунду какую-то.

После этого, еще раз поблагодарив старика, который редко ошибался в прогнозах, Вертухаев поднял полог юрты и выско­чил на улицу.

  •  Ой-ой, - вдруг неожиданно вскрикнул он и, споткнув­шись на ровном месте, врезался башкой в молоденькую строй­ную березку.

Посыпались листья. Застонало тонкое деревце. У Мутного на башке образовалась здоровая шишка.

  •  Хи-хи! - послышалось из юрты.

Не совсем понимая, что произошло, Санек быстро вскочил на ноги, приложил к шишке медный пятак и молниеносно пом­чался в поселок, к своему напарнику по охотничьей бригаде голоде Кукушкину.

  • Есть! - с порога крикнул Мутный. - В Глухой пади лежит.
  •  Отлично! - с азартом прошептал Кукушкин, хватая би­нокль и усаживаясь на мотоцикл.

Ближе к вечеру новость о местонахождении Бурого Лиса обсуждала вся охотничья бригада во главе с Петром Моисее­вичем Решеткиным.

  •  Есть! - азартно рассказывал Саня Вертухаев. - Видели собственными глазами, в бинокль долго наблюдали, лежит, за­раза, ничего не подозревает, притащил откуда-то кучу соломы, завалил всю яму под выворотнем. Ворочается, почесывается, ну, завтра мы дадим ему копоти.
  •  Тот самый, здоровый? -- на всякий случай переспросил Решеткин.
  •  Тот, тот самый, именно тот. Одно яйцо у него больше, чем голова у вашего Стукачева.

Обговорив все детали предстоящей охоты, мужики разбе­жались по домам и начали готовиться к предстоящей облаве. Побежал домой и капитан Решеткин.