Приветствую Вас, Гость

Не по-ленински живете (часть 3)

 

Пообещав мужикам через полтора месяца решить вопрос положительно, он прямо на ходу подписал заявление и вернул его обратно ходокам. День рождение тракториста намечалось через два дня.

 - Ничего!! - шумели, мужики,  обрадованные положительным решением  вопроса.

- Поздравим, выпьем, попляшем, а с подарком немного и подождать можно.

 Попрощавшись с лесорубами, Огурцов продолжил свой путь. Через некоторое время он подошел к двухэтажному сараю, первый этаж которого был выложен из красного кирпича, а второй из толстых еловых брусьев.  Помещение было старое и раньше  принадлежало  рыбному магазину  «Чешуя налима».  Когда-то здесь хранили  вяленую воблу,  принимали свежих  карасей,  окуней и пустые бочки из-под пива. Пустые бутылки принимали здесь же, но только с другого конца. Сейчас в помещении ничего этого не было, а вместо воблы и бутылок здесь разместилось множество разных кооперативов. Иван Иванович с интересом начал читать названия неизвестных ему предприятий, а в некоторые даже постарался зайти. Открыв дверь в кооператив  «Лебединое перышко», Огурцов очутился в сыром помещении, где худая пожилая женщина торговала серыми простынями и подушками, набитыми ватой из старых телогреек. В кооперативе «Цветы жизни» шла бойкая торговля пластмассовыми венками для усопших граждан.  В юридическую  контору,  расположенную  сразу за кооперативом «Копыто лося»,  Огурцов заходить не стал, так  как там сотрудники играли в карты на щелбаны,  подзатыльники и пинки под зад. Дополнительно,  в этом кооперативе сильно воняло табаком и  кислым разбавленным пивом. В кооператив « Маленький шалун» Огурцов заглянул с большим интересом. Это был неизведанный советскому жителю обычный «Секс- шоп», в котором от пола до потолка висели силиконовые  фаллоиммитаторы разной величины.  Самый большой из них находился в углу и сильно  смахивал  на оглоблю лошадиной телеги.

 - Что-то хотите приобрести!? - мягко спросила белокурая продавщица с черными, как у негра, ушами.

 - Нет! Нет! Что вы!! - испуганно ответил Иван Иванович,  мимоходом  поинтересовавшись,   почему у женщины  такие черные уши.

 -Даа!! - небрежно протянула блондинка. – Это так, скорее, для рекламы! Чтобы чаще заходили! - улыбнулась она.

С этими словами красавица взяла со стены один из эталонов мужской красоты и с удовольствием почесала им  себе спину.  Огурцов моментально выскочил из помещения и быстрой походкой подошел к лестнице, ведущей в библиотеку. Библиотека располагалась на втором этаже.  Возле лестницы он успел заметить табличку с надписью: «Центральная поселковая библиотека имени В. И. Ленина. Охраняется государством». В этот момент от стены отвалился кусок штукатурки и,   чуть было,  не придавил Огурцову ногу.

 - Хорошо, видимо, охраняется! - заметил Огурцов,  начиная подниматься по скрипучей лестнице. – Ничего не скажешь!

Тем временем от тяжелой его  поступи лестница сильно  зашаталась, заскрипели гнилые ступеньки, одна из балясин с грохотом  упала вниз. Огурцов остановился и оглянулся назад. В это время продавщица из « Секс- шопа» подошла к окну и нежно  помахала  Ивану Ивановичу фаллоиммитатором среднего размера.  Решив отблагодарить  девушку тем же самым,  Огурцов быстро сунул руку в карман,  но вовремя остановился,  посчитав,  что в данной ситуации,  ответные  действия будут не совсем  уместны.

  Через несколько секунд Иван Иванович уже стоял возле двери, обитой простой кухонной клеенкой.  В нескольких местах клеенка была разрезана, а из-под нее торчали куски поролона и старая почерневшая мешковина. Толкнув дверь,  Огурцов перешагнул через порог и очутился в просторном  помещении, пахнущим  пылью, канцелярским клеем  и сушеной воблой. С левой стороны от себя,  Иван Иванович заметил стул и стол, на котором сиротливо горела настольная лампа,  освещая сковородку с жареными семечками. Рядом со столом, на полу,  стояла пустая бутылка из-под водки, а  три пустые бутылки из-под пива,  примостились на подоконнике. Там же,  на подоконнике лежал  порезанный огурец и надкусанное яблоко.

 - Стаканы,  видимо, в тумбочку спрятали!? - подумал Огурцов. На всех книжных стеллажах виднелся толстый слой пыли. Самый большой слой,  скатавшийся в  комок,  находился в правом углу библиотеки  и своей величиной смахивал на собачку породы «кокер-спаниель».

 - Есть кто живой!? - громко крикнул директор, демонстрируя  командирский голос.

  На крик никто не ответил и только большая, черная кошка испуганно метнулась под стеллаж с политической литературой.

 - Есть, кто живой!!  - повторил он. Но и на это раз в лабиринтах книжных стеллажей оставалось все тихо и  спокойно. Тогда Огурцов засунул два пальца в рот,  пронзительно свистнул и с силой ударил ногой по стенке ближайшего книжного шкафа.

 Внезапно в другом конце помещения показался кудрявый  мужчина средних лет, с  небольшим фингалом под правым глазом.

 - Боже мой! Игорь Юрьевич!!  Какими судьбами!? - обрадовано воскликнул Огурцов,  узнав в кудрявом мужчине  своего бывшего художника- оформителя, уволенного в прошлом году за пьянку и дебош. - Вы,  чего тут делаете!?

 - Да я это,  тут, ну, короче, замещаю жену на время!  - смущено защебетал  художник, не ожидая увидеть здесь  бывшего начальника. – Супруга немного приболела! Ну, вот я и  командую! В глазах Помазкина,  такую фамилию носил  художник,  сверкнули злые огоньки. Он считал,  что выгнали его совсем не за пьянку,  а за карикатуры на главного бухгалтера, с которой у Огурцова имелись  близкие, дружеские связи,  плавно переходящие в связи интимные.  Забыть этого позора  Помазкин  был не в силах.

 - Хотите чего-нибудь почитать!?  - спросил он у Ивана Ивановича.

 - Да, нет!!  - ответил Огурцов,  подробно рассказывая о причине своего визита.

 - Понял!!  - ответил обиженный художник. – Значит,  вам нужно не только описание, но наглядное и подробное подтверждение некоторых закрытых тем  жизни товарища Ленина! ДА!?

 - Именно так!  - согласился Огурцов и тут же, лукавя, продолжил. – А-то рабочие спрашивают,  к примеру,  что ел Владимир Ильич на завтрак!? А мы руками разводим. Спрашивают, сколько комнат было в его доме!? А мы опять не тпру, не ну, не кукареку. Спрашивают, где он отдыхал от трудов праведных!? А мы вновь буксуем!

Выслушав просьбу бывшего начальника, Помазкин пообещал,  что подготовит наглядный материал,   буквально через несколько дней. Попрощавшись,  Огурцов,   довольный собой,   направился к двери.

 - Материал будет исполнен в лучшем виде!! - заверил художник Ивана Ивановича. – Комар носа не подточит! Зачем комар должен подтачивать нос в материале про Ленина, Огурцов не очень-то  понял и спустился вниз по шаткой лестнице, охраняемой государством. Как ни странно,  но в этот день в «Секс - шопе» торговля силиконовыми  «игрушками»  увеличилась в несколько раз.

 За высоким, глухим  забором, в уютном семейном гнездышке Огурцовых,  как всегда царил покой и  умиротворение.  Охраняющие дом две здоровенные  овчарки, узнав хозяина,  быстро подбежали к Ивану Ивановичу и немедленно приступили к облизыванию его рук, а через несколько минут перешли и  на облизывание ботинок. На встречу мужу с двумя полными  тарелками в руках,  вышла Гуля Андреевна. В одной тарелке у нее находились бутерброды с икрой минтая, а другая была заполнена  пельменями  из молодой телятины.

 - Пойду собачек покормлю! - проворковала супруга,  обратив внимание на вопросительный взгляд мужа. – А-то,  больше трех часов у наших милашек ничего во рту не было. Огурцов в знак одобрения  только кивнул головой. Почувствовав  дурманящий запах пельменей, песики немедленно переключили внимание на тарелки, подбежали к  хозяйке и  тут же   начали лизать туфли  уже самой Гуле Андреевне. Тем временем Огурцов переступил порог своего дома.

  Покормив овчарок, Гуля Андреевна,  вернулась в комнату,  где начала потчевать мужа,  домашними пирогами с говядиной и  речной форелью.  Дорогой коньяк и  бутерброды  с черной икрой, на кухонном столе в этой семье присутствовали постоянно.

 - Ну,  чего!?  - узнала чего-нибудь  о жизни нашего Ильича!?? А!? - спросил у нее   Иван Иванович, закусывая коньяк мясом копченого кита. Его громкое чавканье было слышно даже собакам, несущим  службу по охране частной собственности четы Огурцовых.

 - Узнала!!  - дрожавшим от волнения голосом произнесла супруга.

 - Ну и как же он  жил!?

 Ничего не говоря, Гуля Андреевна покрепче заперла входную дверь, задернула шторы,  спустилась в подвал,  желая убедиться,  что там никого нет,  заклеила пластилином все розетки, боясь прослушки  КГБ и только тогда подошла к Ивану Ивановичу.

 - Ну, чего!?  -нетерпеливо повторил вопрос супруг. – Как жил-поживал, наш уважаемый Владимир Ильич!? А!?   - супруга напряглась, зачем-то оглянулась по сторонам,  трижды перекрестилась и как на духу произнесла:

 - Наш Ильич,  жил,  при-пе-ва-ю-чи! Понял!??  Припеваючи!!

 - Ну, я примерно так и думал!   - задумчиво произнес Огурцов,  вспоминая поселковых руководителей,  каждый день пытающихся  приобрести на базе,  крупные материальные ценности. – Ну, правильно! Каждый нормальный человек должен стремиться жить в достатке!  - продолжал рассуждать в слух Огурцов. - Просто у Ленина было возможностей намного больше, а у нас поменьше!

 - Правильно!!  - поддержала супруга жена. - Наверное, и новый секретарь на это  намекает.

 - Мол,  типа,  ребята нечего спать, надо жить по- ленински! То есть припеваючи! А вы,  не знаю,  чего подумали!

         Прошло еще несколько дней и,  вскоре,   Огурцов,  получил полные  данные о жизни Владимира Ильича Ленина.  

 - Молодец, Помазкин!   - нахваливал Игоря Юрьевича  директор. - Вовремя все подготовил! - мысли,  вернуть ценного человека на работу,  стали все чаще и чаще появляться в голове у руководителя предприятия.

Художник  на самом деле не обманул и подготовил уникальную по своим качествам информацию о жизни  вождя. Сделал он это очень  просто. Имея еще и огромный навык в области фотографии, он отрезал части тела от снимков  других, совершенно разных  людей, приклеивал их к голове В. И. Ленина,  заново переснимал и получал совершенно  новую фотографию. После этого вставлял снимки в красивую деревянную рамку и предъявлял их заказчику. В случае с Огурцовым, желая хоть как-то насолить  бывшему шефу за свое увольнение,  он сделал примерно то же самое,  а быть может и намного лучше.

 Вечером, после работы, открыв коробку с материалами, полученными от Помазкина, чета Огурцовых не переставала удивляться увиденному. Первая большая  фотография размером пятьдесят на семьдесят сантиметров, была подписана как: «Ленин завтракает».

 - Ничего себе!!  - воскликнул Огурцов,  когда на снимке  увидел следующее. Раннее утро. Вождь сидит за огромным столом под яркими лучами теплого солнца. На столе четко запечатлена бутылка дорого коньяка, бутылка  виски и  бренди. Рядом с ними виднеется   четыре сорта немецкого пива. Из закуски только  крабы,  отварные омары,  жареный палтус, отварной хобот африканского слона и больше похожая на лосинный член колбаска в каком-то томатном соусе.  Увидев такое,  супруги переглянулись, а,  обратив внимание на одежду Владимира Ильича,  супруги переглянулись вторично.

 На голове у Ленина находилась  всеми узнаваемая его любимая кепка. Сидел он в спортивной майке,  с золотой цепью на шее и большим крестом, осыпанным бриллиантовой пылью. На его правой руке виднелся золотой браслет. Золотые кольца украшали практически все его пальцы. Отдыхал  Ленин в шортах и  кедах  иностранного производства, а на его высоких гетрах красовалась надпись фирмы «Шульц и сыновья».

 - Вот,  видал!! - указала на фотографии Гуля Андреевна. – А ты боялся!!

 Следующая фотография была подписана как «Ленин в Швейцарии». Там вождь все в той же кепке был запечатлен в одном из многочисленных пивных баров с красивой девушкой азиатской внешности.  На следующем снимке,  он уже находился в салоне дорого автомобиля с двумя девушками на заднем сидении,  а на сидении переднем четко были видны женские трусики,   бюстгальтер и пара пустых бутылок из-под русской водки.

 - Срамота-то какая!! - стыдливо произнесла  Гуля Андреевна.

 - Чего это ты!?

 - Да вон! - она указала пальцем на бутылки. – Выпили, так зачем всем показывать, взяли да и сдали бы сразу в какой-нибудь приемный пункт. – А тут…!??

 Снимков было много и на всех, по словам супруги Огурцова,  Ленин был изображен,  как настоящий мужик. Везде он находился в обществе красивых женщин, в дорогих костюмах,  в золотых цепях и фирменной обуви. На одной из фотографий, он даже был запечатлен  в сауне,  в которой Инесса Арманд делала ему массаж, а Надежда Крупская подглядывала в замочную скважину. Во время массажа знаменитая кепка продолжала прикрывать его лысую голову.  На другой фотографии,  вождь был зафиксирован на террасе богатого особняка  в спортивной майке, шортах  и с абсолютно черной рукой, такой черной,  что рука коренного жителя Африки смотрелась чуточку  бледнее. Огурцовы, конечно, не  догадывались,  что при монтаже данного снимка у художника не хватило материала и он, отрезав руку у негра, присобачил ее к телу нашего любимого Ленина.

 - Иван,  а чего это у него  одна рука другого цвета!? - удивленно спросила супруга, показывая на фотографию.

 - Да черт его знает!? - ответил Огурцов. – Сидел наверно возле окна, жара, яркое  солнце, море,  левую  руку положил  на подоконник, а правой чего-нибудь шкрябал для будущих поколений. Забылся, не заметил, хорошо загорел ну и вот результат…!                 

 После просмотра такого редкого материала , Иван Иванович полностью перестал понимать суть происходящего.

 - Ничего не понимаю! - шептал он, перебирая снимки, где Ульянов пьет пиво, водку, коньяк, развлекается с женщинами и постоянно шастает по саунам с красивыми девушками.

 - Мы это тоже  так делаем и делаем  постоянно!  - оставшись один,  рассуждал Огурцов.

- Может нам начальство намекает, чтобы мы обороты снизили или наоборот их увеличили!? Мдааа!? Вот незадача-то!!

       В рассуждениях и заботах прошло еще несколько дней,  а в середине следующей  недели Иван Иванович и директор магазина Людмила Викторовна Тряпицына  вновь были приглашены в кабинет к третьему секретарю райкома партии, товарищу Бедноте Закату Николаевичу.

 В этот раз в кабинете у плешивого секретаря собрались буквально все руководители торговых предприятий района. Пока не было Бедноты,  мужики сидели, тихо переговариваясь между собой и  обмениваясь последними мировыми  новостями. Некоторые  искоса бросали любопытные взгляды на красавицу Людмилу Викторовну. Она отвечала им взаимностью. Но вот, забыв поздороваться с приглашенными товарищами,  в кабинет вошел секретарь райкома. Люди замерли. По лицам присутствующих было заметно их легкое оцепенение. Беднота прошел на свое место и первым делом отругал секретаршу за расточительное потребление электроэнергии. Свет немедленно был потушен, а на его замену зажглись керосиновые лампы.  Плешивый секретарь обвел взглядом руководителей торговых предприятий. Кто-то из директоров не выдержал и  громко икнул. Людмила Викторовна затряслась от страха и вновь,  мгновенно стала похожа на девяностолетнюю старуху.

 У Огурцова от ужаса начал вибрировать позвоночник, а в кармане зазвенела мелочь.

 - Ну что,  торгаши,  дармоеды!?   - начал планерку Беднота. – Начнем что ли!? Вы зачем больную Паркинсоном притащили сюда!?  - не узнав Людмилу Викторовну,  произнес секретарь,   с ненавистью  взглянув на Огурцова. Поддерживаемый под руки двумя товарищами,  Иван Иванович встал и подробно рассказал о Людмиле Викторовне буквально все, намекнув,  что она болезнью Паркинсона пока не болеет, и  такой вопрос секретарь  уже задал в предыдущий раз.

-  Если не болеет, значит,  скоро будет!!  - пообещал Беднота, попросив встать директора  продовольственной базы,  работников культуры.

 - Ну что, злыдень!? - коброй прошипел секретарь. – По моим сведениям,  вы вчера взяли на базе два кухонных гарнитура! Так или нет!? Отвечай!

 - Да!! Я это сделал!  - держась за подоконник, произнес директор,   пересохшими от волнения губами.

 - Но зачем вам два!?

 - Как зачем!? - в глазах руководителя читалось полное недоумение. – Один я взял себе, а второй отдал шурину. Свояк все-таки как ни как.

 Плешивый секретарь побагровел.

 - И ты,  отдал дорогую, добротную вещь  шурину! Так!?

 - Ну да!!

 - А почему бы вам, как сознательному гражданину нашего общества, этот гарнитур не  передать в детский дом!? А!? В детский дом! Понимаете!?  - с этими словами он подошел к трясущемуся директору и с ненавистью посмотрел тому в глаза. Директора зашатало.