Приветствую Вас, Гость

Изобретатель (Часть 1)

                      следующая часть к оглавлению

 

Ровно в полночь Пробиркин Семен Дорофеевич, врач-уро­лог местной поселковой больницы, резко проснулся от вне­запно осенившей его новой идеи.

  •  Есть! Есть решение! - взволнованно прошептал он и, бы­стро вскочив с кровати, босыми ногами прошлепал по холод­ному полу, подбежал к письменному столу, включил свет, схва­тил карандаш и на чистом листке бумаги лихорадочно запи­сал какую-то формулу, несколько иностранных букв и пару непонятных знаков, больше напоминающих череп и кости.
  •  Ну, наконец-то! Наконец-то! - тихо, дрожащим от волне­ния голосом промолвил врач-уролог, с восхищением погляды­вая на свое умозаключение, воплощенное в ровный столбец цифр и непонятных простому обывателю странных символов.
  •  Ну, наконец-то! Наконец-то я решил эту задачу!

После этого Семен Дорофеевич, торопясь, накинул на себя телогрейку и надел на босу ногу резиновые сапоги. Положив заветный листок в карман, он закрыл за собой дверь и быстро помчался в лабораторию, которая находилась на территории поселковой больницы в помещении старого морга.

На улице было пусто. Пробиркин торопился. Громкий то­пот его резиновых сапог по деревянному тротуарному насти­лу был слышен далеко за пределами прилегающих улиц.

Завыли бродячие собаки. В то же время собаки благород­ных кровей, а именно: сибирские лайки, русские гончие и чис­токровные легавые, обратив внимание на лай своих собратьев, повылазили из просторных вольеров, отметились на заборах, узнали в пробегающем местного врача-уролога Семена Доро- феевича, лениво зевнули и с удовольствием вернулись на теплые лежанки досматривать сны со сценами охотничьих баталий.

Вот и здание мертвецкой. Пробиркин толкнул дверь. Слегка скрипнули ржавые петли. В помещении было прохладно и сыро. Пахло кровью, йодом, марганцовкой и портянками трак­ториста, умершего неделю назад. Семен Дорофеевич плотно закрыл окна, задернул шторы, включил свет, снял телогрейку, надел халат. Достав листок с заветной формулой, он еще раз внимательно посмотрел на цифры, что-то прикинул в уме и начал планомерно действовать.

Сначала он быстро зажег небольшую керосинку, потом спиртовку, а затем и электроплитку. Поставил на огонь не­сколько фарфоровых чашек. Затем пару стеклянных колб, старую алюминиевую кружку и небольшой эмалированный ковшик. Вскоре в многочисленных емкостях и соединитель­ных трубках началась химическая реакция.

Пробиркин ликовал. Постоянно сверяясь с формулой, он подсыпал в емкости по очереди то волчий помет, то толченые медвежьи когти, подливал домашнюю хмельную брагу. В по­мещении запахло паленой собачьей шерстью. В детском гор­шке, который находился в самом конце химического процесса, понемногу стала скапливаться какая-то густая масса, от запа­ха которой со стен начала облезать штукатурка. Местные клопы, не выдержав удушающего едкого смрада, мгновенно собрались в одном месте и организованно, ровным строем, быстренько переместились в холодное и неуютное инфекци­онное отделение. Но на Семена Дорофеевича термоядерный запах как будто не действовал. Его радость стремительно пе­реходила в экстаз.

- Получается, у меня получается! - громко кричал он, глядя безумными глазами на жидкость ядовито-змеиного цвета. - Получается!

С этими словами, ошалев от радости, он схватил тазик для сбора крови, вскочил на стол, где в рабочие часы патологоана­том разрезал трупы, начал плясать краковяк, ругаться матом, грозить кулаком невидимым конкурентам-врачам и выкрики- гать лозунг «Да здравствует КПСС!».

Тем временем за странным ритуалом, больше похожим на шабаш нечистой силы, из небольшой подсобки, которая одной

той примыкала к мертвецкой, через просверленное отвер- гтпе за действиями Семена Дорофеевича давно и внимательно з г: додал больничный конюх-санитар Силантий Земельный.

Это был странный, нелюдимый, хитрющий тип по кличке Угрюмый, проживающий на территории кладбища, в покосив­шейся сторожке, которая досталась ему в наследство от давно умершего родного деда. Силантий все время крутился на тер­ритории больницы, делал все, что прикажут, но в основном хоронил ампутированные конечности, перевозил трупы, копал могилы, обмывал покойников и часто бегал за водкой для вра- ча-патологоанатома и его многочисленных друзей-собутыль- ников. Кроме этого, имея в избытке большое количество сво­бодного времени, Угрюмый присматривал за странным пове­дением товарища Пробиркина и в конце концов выяснил, что Семен Дорофеевич хочет всемирно прославиться, а для этого изобретает новые виды мазей, порошков, кремов, таблеток и других медикаментов, польза от которых не была замечена широкой общественностью.

Мало того, Силантий обратил внимание на тот факт, что за три-четыре дня до появления на свет нового препарата у то­варища Пробиркина начинался некий «изобретательский зуд». Выражалось это в том, что Семен Дорофеевич, сам того не замечая, начинал яростно жестикулировать, звонить в гор­ком партии, сильно топать ногой по деревянному полу, часто, по пять-семь раз в день, выбегать на улицу и, минуя дощатую уборную на шесть посадочных мест, мочиться на бревенча­тый угол поселковой больницы. И еще, буквально за день до рождения новой идеи Пробиркин брал литру водки, банку квашеной капусты, пару бутылок пива и в обязательном по­рядке забегал посоветоваться к гадалке-самогонщице Люсе Новосявской, шпалоукладчице местного отделения железной дороги. Конечно, о чем они говорили, Угрюмый не знал, но по тому, как из печной трубы Люсиного дома начинал валить густой черный дым, а у соседей появлялись перебои с элект­ричеством, не трудно было догадаться, что в жилище самогон­щицы идет разговор очень оживленный.

Собрав воедино подобные факты, Силантий забирался в под­собку, открывал смотровое отверстие и, дождавшись появления изобретателя, начинал фиксировать все действия товарища Пробиркина, записывать увиденное в блокнот, а впоследствии использовать собранный материал в своих корыстных целях.

Выдумает, к примеру, уролог крем против любых экзем, а Силантий тут как тут. Намажет руки канцелярским клеем, клей высохнет, висит лохмотьями, Угрюмый к врачу - так, мол, и так, шелушится кожа.

Семен Дорофеевич немедленно предлагает испытать в деле новый препарат. Силантий соглашается только за хорошее вознаграждение, после чего забирает препарат, инструкцию к нему и уходит домой. Дальше - дело техники. Препарат вме­сте с инструкцией - в помойке, руки хорошенько вымыты, никаких шелушений, все чисто, аккуратно. Утром осмотр, ре­зультат положительный, изобретатель Пробиркин ликует. Уг­рюмый от гонорара в виде дармового спирта тоже. Короче, всем хорошо, весело и радостно.

Или же изобретет уролог новый препарат для улучшения роста волос.

«Вот, волосы выпадают, появляется перхоть», - жалуется Си­лантий.

Семен Дорофеевич его успокаивает. Предлагает поучаство­вать в эксперименте. Угрюмый соглашается. А дальше - все но накатанной. Препарат в помойку, из бабушкиного шиньо­на изготавливается парик, волосы по плечи, через неделю ос­мотр. Пробиркин вновь ликует. Ну а Земельный, напившись дармового спирта и наевшись аскорбиновой кислоты, храпит, как пожарная лошадь.

По той же схеме и по той же таксе тестировались препа­раты от чирьев, от грибков на ногах, от геморроя, от поноса и золотухи. Счастливый фармацевт-самоучка ликовал, не подо­зревая о гнусном обмане со стороны своего подопытного, и втайне ото всех грезил о широком признании своих изобрете­ний и мировой известности.

Конечно, если честно признаться, Семен Дорофеевич ни­когда особо не скрывал, что мечтает всемирно прославиться, но и не кричал об этом на каждом углу. Он на самом деле всю свою жизнь мечтал только об одном: как бы создать ме­дицинский препарат, который бы действовал по принципу «один плюс десять». То есть когда один человек, разумеется, больной, принимает лекарство, а вся его семья автоматически становится здоровой.

Ну, например, у пациента появились чирьи, он применяет для лечения мази, изобретенные товарищем Пробиркиным. Через пятнадцать минут чирьи исчезают, а еще через пятнад­цать минут эта зараза пропадает не только у самого больного, но и у всех членов его семьи, включая детей-подростков и девяностолетнюю родную бабушку. При этом больные чле­ны семьи автоматически выздоравливают, а здоровые получа­ют иммунитет на всю оставшуюся жизнь.

Правда, о таких странностях своего коллеги знал не только конюх Земельный, но и все работники поселковой больницы, включая проктолога Илью Владимировича Желудкова и па­тологоанатома Черепова Константина Макаровича. Они дав­но подметили, что Семен Дорофеевич мечтает о своих незаре­гистрированных патентах, которые когда-нибудь будут извес­тны в Америке и Европе, а также в Австралии, на Земле Фран­ца Иосифа и в родной деревне Захолустьино, где девушка Зося Голозадова когда-то отказала Семке Пробиркину в любви и вышла замуж за хромого молдаванина из соседней деревни.

Они знали, что их коллега работает над новым препаратом, появление которого на свет должно затмить изобретение пе­нициллина, новокаина и мази от собачьих блох. Они давным- давно догадывались, что он спит и видит себя приглашенным на всемирные симпозиумы в такие города, как Вашингтон, Бо­стон, Париж, Лондон, Саратов, Пермь, Чебоксары и город на Волге Козьмодемьянск. Сослуживцы были осведомлены, что Семен Дорофеевич не только мечтает стать знаменитым и вырваться из лесной глуши, но и делает для этого все возможное, для чего постоянно что-то выдумывает, изобретает и творит.

Частенько, собираясь за столом выпить по стаканчику спир­та, два этих закадычных друга-врача вели задушевные беседы об охоте, рыбалке, о женщинах, о шамкающем выступлении Л.И. Брежнева на партийном съезде КПСС и, естественно, о психическом состоянии Пробиркина, который бредил всемир ной известностью. Как правило, в таких беседах врач-про­ктолог становился на сторону уролога-изобретателя, при этом хвалил его стремление, напористость, работоспособность и жела­ние стать заметной фигурой в мировой медицинской практике.

Люся-самогонщица, которая иногда посещала эту веселую компанию, нередко принимала то одну, то другую сторону спо­рящих друзей. Сначала она доказывала, что Пробиркин моло­дец, что у него многое получается и когда-нибудь он приобре­тет всемирную славу и признательность. Врач же патологоа­натом, товарищ Черепов, при помощи несложных математичес­ких вычислений доказывал, что до всемирной славы и призна­тельности врачу-изобретателю ох как далеко, а попадание в райцентровскую психушку, где тот проведет остаток своей бур­ной молодости, ох как близко. С подобными доводами Люся- самогонщица так же быстро соглашалась. Она шмыгала но­сом, ерзала на стуле, выпивала предложенную ей рюмочку спирта, после чего рассказывала поучительную историю о своей бли­жайшей подруге Гале по прозвищу Галя Банная Мочалка.

По словам Люси, женщина эта проживала в райцентре и так же, как товарищ Пробиркин, мечтала о широкой извест­ности и большой популярности. Чтобы о ней много и часто говорили, Мочалка изобрела самогонку крепостью более ста пятидесяти градусов. Слава о чудесном напитке быстро раз­летелась по району. Вскоре о Гале и ее веселящем пойле знал весь дом, потом узнала вся улица, затем весь квартал, райцентр...

Приобретя популярность и массовую известность, Галя заз­налась и зазналась капитально. Она перестала здороваться с соседями, пинками выгнала из дома бездельника-мужа, по это­му же маршруту были отправлены скандалистка-свекровь, два ее сожителя, три друга и нигде не работающая пьяница-сест­ра. Кроме того, Галя потребовала, чтобы в ее дом приходили с пветами, дорогими конфетами, шампанским, а к ней самой об­ращались только по имени-отчеству или «госпожа Галина».

Но вскоре без какого-либо предупреждения в квартиру к госпоже Банной Мочалке ввалились несколько то ли недо брожелателей, то ли завистников, то ли представителей кон­курирующей фирмы. Эти ребята взяли Галочку под белы ру­ченьки, прихватили ее самогонный аппарат, все рецепты слав­ного хмельного напитка и увезли красавицу в неизвестном направлении. Ровно через пятнадцать суток госпожа Галина вернулась домой. Почувствовав к себе такое повышенное внимание со стороны общественности, Галя зазналась еще больше. На целых три дня закрылась у себя в комнате, нико­го не пускала, друзей посылала очень далеко и нецензурно, знакомых туда же, соседей по тому же маршруту. На четвер­тые сутки она вышла и два дня, не отрываясь от телевизора, смотрела выступление Л.И. Брежнева на очередном пленуме ЦК КПСС, после чего назвала свою бывшую свекровь мужс­ким именем Вова, а соседку Медузу Горгонскую, женщину доб­рейшей души, Адольфом Гитлер Ивановичем.

Дальше Галя Мочалка, воспользовавшись своей известнос­тью, выхлопотала себе больничный пансион. И теперь, нахо­дясь на полном государственном обеспечении, частенько иг­рает в карты в палате номер шесть с такими известными людь­ми, как Ева Браун, Роза Люксембург, Надюха Крупская, а так­же с русской любовницей Наполеона, Машей по прозвищу Длинноухая и всемирно известной работницей леспромхозов- ского свинарника.

- А я всегда говорил, что большая слава крышу сносит! - произнес как-то патологоанатом, выслушав в очередной раз печальную историю известной самогонщицы.

  •  Ничего! Наш все выдержит! - ответил проктолог, подли­вая всем спирта в большие граненые стаканы. - Наш стой­кий, не только бремя славы выдержит, но и нас с собой при­гласит в какую-нибудь западную столицу, вроде Лондона или Парижа.

 А-ха-ха! У-ху-ху! - громко засмеялся патологоанатом, дер­жась за живот. - Вот умора. Представляю, как наши прокто­лог с урологом присутствуют в городе Париже на расширен­ном медицинском кворуме, заседают в президиуме, обутые в кирзовые ботинки, в ватных телогрейках и, чтобы их галифе не разорвали на сувениры, крепко держат в руках солдатские

вещевые мешки.

- Ну ладно, - вытерев набежавшие от смеха слезы, произ­нес Черепов. - Давай пари. Если наш Пробиркин выдумает что-нибудь ценное и ему предложат рассказать об этом в ка­ком-нибудь сельском покосившемся клубе, я тебе подарю но­вую двустволку и патронташ с патронами. Но если специали­сты признают, что с крышей у него проблемы, я тебе наношу кирзачем десять ударов по заднице и по спине бью пять раз

березовой доской.

Предложение было заманчивым, и приятели пожали друг друту руки, а Люся разбила рукопожатие.

А пока мужики спорили, Семен Дорофеевич действовал, и действовал весьма эффективно. Работа над новым изобрете­нием шла полным ходом и уже подходила к концу.

Ближе к утру, когда пропели третьи петухи, новый препа­рат от боли, спазмов и запоров был наконец-то получен и при­обрел кодовое название «Неболит». Бережно переложив со­держимое горшка в литровую банку, уролог-изобретатель одел­ся, открыл дверь морга и вышел на свежий воздух.

  •  Доброе утро, Семен Дорофеевич! - поздоровался с изоб­ретателем Угрюмый, который сидел на крыльце и покуривал папироску.
  •  А, это ты, Силантий! - устало ответил Пробиркин, приса­живаясь рядом с Земельным.
  •  Ну что, новый препарат изобрели? - хитро спросил Угрю­мый, искоса поглядывая на емкость с вонючей жидкостью.
  •  Да, именно так, мой друг! Совершенно новый, единствен­ный пока еще экземпляр! - гордо ответил Пробиркин и рас­сказал Силантию о чудесных свойствах «Неболита», изгоняю­щего из тела любую боль на три-четыре недели.
  •  Ничего себе! - принимая удивленный вид, произнес Зе­мельный. - Неужели целых четыре недели?
  •  Естественно. В моем изобретении можете не сомневать­ся! Гарантирую! - заверил Пробиркин и предложил Угрюмо­му поучаствовать в медицинском эксперименте.

Земельный мгновенно согласился, потребовав оплату в виде двух литров спирта, тридцати пачек папирос, десятка банок морской капусты и еще кое-чего по мелочи. Ударили по ру­кам. Довольный Пробиркин встал, вернулся обратно в мерт­вецкую, переложил содержимое банки в емкость чуть мень­ше, написал на листке бумаги инструкцию, вышел и вручил все это Силантию. Угрюмый согласно кивал.

  •  Все исполню, как изложено в инструкции! - делая вид, что внимательно изучает написанное, произнес Земельный. - Намажусь, три дня похожу в таком состоянии, подожду, когда засохнет, а потом приду в морг для проведения дальнейших испытаний.
  •  Правильно, совершенно верно говоришь! - обрадовался Пробиркин и, попрощавшись, быстренько помчался к гадалке Люсе-самогонщице, сообщать о появлении на свет нового ме­дицинского изобретения.
  •  Витю, Витю Виноградова пригласи для чистоты экспери­мента! - немного отбежав, крикнул Семен Дорофеевич Земель­ному, имея в виду леспромхозовского свинопаса, который за мень­шую плату частенько участвовал в подобных мероприятиях.
  •  Обязательно, обязательно приглашу! - ответил Силантий и, держась от смеха за живот, направился в сторону поселко­вой свалки.
  •  
                          следующая часть к оглавлению